Ссылка для цитирования: Вартанова Е.Л. Осмысляя силу слова: журналистика в годы Великой Отечественной войны // Меди@льманах. 2026. № 2–3 (133). С. 8−14. DOI: 10.30547/mediaalmanah.2-3.2026.814
УДК 070+94(470)"1941/1945"
DOI: 10.30547/mediaalmanah.2-3.2026.814
EDN: ABHJFL
© Вартанова Елена Леонидовна
академик РАО, профессор, доктор филологических наук, декан факультета журналистики МГУ имени М.В. Ломоносова, заведующая кафедрой теории и экономики СМИ факультета журналистики МГУ имени М.В. Ломоносова (г. Москва, Россия), eva@smi.msu.ru
Юбилей Великой Победы, который торжественно, с чувством личной к ней сопричастности, отметила в прошлом году вся страна, стал основанием для более глубокого осмысления событий, определявших судьбу государства.
Военная журналистика — не только неотъемлемая часть истории российской печати, но и значительный пласт отечественной литературы, культуры. Традиция военных репортажей была заложена Львом Толстым в июне 1855 г. во времена Крымской войны. Среди 10 военных репортеров, отправленных великим князем Николаем Николаевичем для «описания подвигов частей и отдельных лиц» в действующую армию во время Первой мировой войны, отметим Владимира Немировича-Данченко. Первым советским военкором принято считать Исаака Бабеля, солдата Первой конной армии Буденного. В годы Великой Отечественной войны, когда в связи с мобилизационной чрезвычайной ситуацией в стране потребовалась значительная перестройка всей советской журналистики и впервые в редакции газет, информационных агентств и радиовещания были направлены сотни советских писателей, примеров множество, но первыми вспоминаются Константин Симонов и Борис Горбатов.
Военная журналистика — это не только история фронтовых корреспондентов, газет, радио, фотохроники и документального кино. Это история слова как свидетельства, как формы служения, как нравственной ответственности перед прошлым. В годы Великой Отечественной войны журналистика помогала стране выстоять: она сообщала, убеждала, поддерживала, фиксировала подвиг, создавала образ сражавшегося народа и сохраняла свидетельства, без которых невозможно знание истории своей страны.
Изучение истории отечественной журналистики не сводится сегодня только к анализу процессов создания идей, текстов или деятельности редакций — она включает осмысление функционирования организационных форм, материально-технической базы, сетей распространения, источников финансирования, ведомственной координации (Бабюк, 2025). Эта оптика оказывается продуктивной и применительно к военному времени. Такой подход соответствует современным тенденциям медиаисследований, в рамках которых история СМИ понимается не только как изучение создания отдельных текстов или существование медиапрактик, но и как история институционализации, история функциональных и социокультурных трансформаций медиасистемы в целом (Минаева, 2018). В ряде исследований эта логика усиливается за счет стремления соединить организационный, персональный, текстовый и идеологический уровни анализа в единую «объяснительную» модель журналистики военного времени (Минаева, Денисова, Смирнова, Денисова, 2025).
В связи с этим представляется правомерным определить советскую журналистику периода Великой Отечественной войны как особую систему национальной социокультурной коммуникации, когда информационная, организационная, идеологическая и эмоционально консолидирующая функции реализовывались посредством единого общественного механизма. В условиях военного времени журналистика перестает быть только средством отражения действительности — она участвует в координации совместных усилий, легитимации коллективных целей, в поддержании ценностного единства и в формировании языка «общественного переживания» происходящего. Следовательно, осмысление советской журналистики 1941–1945 гг. предполагает анализ не только содержания, но и изучение ее места в структуре советской системы СМИП, в механизмах общественной консолидации и впоследствии в формировании исторической памяти. Подобное понимание соотносится и с существующей традицией изучения истории журналистики (Овсепян, 2005; Ахмадулин, Овсепян, 2008).
В более широком контексте этот подход недавно был дополнен периодизацией отечественной военной журналистики, предложенной П.В. Горбань. Она рассматривает развитие журналистики в контексте последовательной смены институциональных общественно-политических и технологических периодов социальной динамики:
В этой периодизации Великой Отечественной войне отводится особое место: именно в 1941–1945 гг. военная журналистика достигает высокой степени институциональной включенности в государственную систему пропаганды и просвещения, соединяя фронтовую корреспондентскую практику, радиовещание, фотодокументалистику, плакат, тыловую прессу и централизованное информационное управление, что позволяет рассматривать ее не как отдельный эпизод профессиональной истории, а как системообразующий инструмент отечественной кризисной медиакоммуникации.
Великая Отечественная война вызвала радикальную институциональную перестройку информационного пространства. Уже 24 июня 1941 г. создается Совинформбюро — орган, координировавший официальное освещение хода войны, а также контрпропагандистскую деятельность1. Однако задача не сводилась только к административной реформе. Речь шла о переходе к особому режиму производства и циркуляции общественно значимой информации — внутренней и международной, при котором ее достоверность, политическая значимость и мобилизационный эффект оказывались тесно взаимосвязаны.
В условиях войны журналистика перестает быть беспристрастным описанием происходящего — она становится частью механизма стратегического управления, одним из ресурсов военного времени. Советские СМИП не только «сопровождали» ход войны, но и были встроены в общую архитектуру государственного управления в чрезвычайных условиях. Вопрос о создании сообщения — его содержания и акцентирования смыслов — оказался одновременно вопросом о координации, легитимации действий и решений государства, о сохранении общественного единства.
В 1941–1945 гг. бумага, типографии и маршруты доставки печатной продукции, каналы связи и допуск к фронтовой информации, организация корреспондентской сети и устойчивость агентских потоков становятся уже не внутренними вопросами редакционной работы, а частью общегосударственного мобилизационного ресурса. Следовательно, перестройку медиасистемы в годы войны можно рассматривать как процесс, протекающий одновременно в двух плоскостях. С одной стороны, менялись тематика, риторика, жанровый строй, способы репрезентации происходящих событий. С другой — осуществлялась глубокая институциональная и инфраструктурная трансформация.
Такой подход позволяет выйти за пределы традиционной схемы, в которой представления о военной журналистике сводятся к героическим фронтовым публикациям. В действительности она представляла собой сложную систему производства, отбора, интерпретации и распространения информации, функционирующую в чрезвычайных обстоятельствах.
Особое место в структуре военной журналистики занимали военные корреспонденты. Постановление ЦК ВКП(б) от 9 августа 1941 г. «О работе на фронте специальных корреспондентов» регламентировало их деятельность и институционально закрепляло специфический статус фронтового журналиста в системе военного и политико-информационного управления2. Тем самым задавались и рамки профессиональной автономии, и пределы включенности журналиста в решение задач военного времени.
Уже в первые месяцы войны в работе советских военных корреспондентов сочетались журналистские, военно-организационные и политико-пропагандистские функции (Гужва, Рахимова, 2019). Советская фронтовая журналистика принципиально отличается от позднейших нормативных моделей, трактующих журналиста прежде всего как нейтрального медиатора фактов. Военкор оказывается фигурой, действующей на пересечении информации, нравственного воздействия и общественной мобилизации. Он не просто фиксирует событие, но включает его в систему морально-нравственных, политических и исторических координат. Этим объясняется и специфика жанровой структуры военной журналистики. Репортаж, корреспонденция, очерк, публицистическая статья, письмо, дневниковая запись, стихотворный текст или литературно-публицистический фрагмент нередко образовывали единое символическое пространство войны. Здесь не существовало жесткого разведения стиля документа и его нравственно-оценочного толкования — напротив, сам описываемый или сообщаемый факт требовал включения в текст/язык понятий долга, героизма, жертвенности, ненависти к врагу и исторической правоты.
Важнейшим средством коммуникации военного времени было радио. Как справедливо отмечает Л.Д. Болотова, радиовещание периода Великой Отечественной войны не может быть сведено к функции оперативной передачи новостей: оно обеспечивало символическую и эмоциональную синхронизацию страны, создавая эффект одновременного включения миллионов людей в единое историческое время (Болотова, 2015). Радио становилось формой постоянного присутствия государства, каналом соединения участников событий на фронте и в тылу. Если печать в большей степени выстраивала аналитическое и интерпретационное пространство, то радио формировало тональность динамики войны как переживаемой реальности.
При таком подходе сводка в советской массовой коммуникации военного времени может пониматься не просто как жанр, а как определенная ритуализированная форма трансляции исторической реальности. Регулярность, интонационная узнаваемость, повторяемость сообщений и доверие к централизованным источникам способствовали устойчивости коллективного восприятия в условиях высокой неопределенности. Радио, таким образом, выступало механизмом «удержания» страны в едином эмоциональном состоянии, поддерживая боевой дух.
Не менее важным стало и визуальное представление Великой Отечественной войны. Официальные материалы ТАСС подчеркивают ключевую роль фронтовой фотографии, «Окон ТАСС»3 и плакатного искусства в создании документальной летописи военных действий, что позволяет рассматривать советскую медиасистему 1941–1945 гг. как мультимодальную.
Ключевым элементом системы советской массовой агитации и пропаганды были плакаты. Уже с времен Гражданской войны на плакаты возлагалось выполнение основных функций СМИ: они информировали, агитировали, формировали ценности, мобилизовывали и удивительно точно передавали духовно-нравственные ценности советского общества. Особая роль, отводившаяся плакату в информационно-пропагандистской системе советского общества времен Великой Отечественной, объяснялась сложностью исторического этапа. Привычные типы СМИ оказались менее доступны для аудитории: тиражи периодики были сильно сокращены, многие издания приостановлены, доставка газет и журналов опаздывала, радиовещание было затруднено. И именно плакаты в значительной степени восполняли дефицит привычной, традиционной журналистики. Визуальная коммуникация, осуществлявшаяся в годы войны с их помощью, стала оперативной, действенной и эмоциональной формой воздействия на аудиторию массмедиа.
Первый плакат военного времени «Беспощадно разгромим и уничтожим врага!» Кукрыниксов был издан уже 24 июня 1941 года; 4 июля 1941 г. был подписан в печать первый тираж одного из самых известных агитационных произведений — «Родина-мать зовет!», созданный художником И. Тоидзе. Особый тип военной агитационной продукции представляли плакаты и рисунки с подписями. В блокадном Ленинграде выходили серийные выпуски «Боевого карандаша», в которых сочетались черты плаката и народного лубка. Похожие листки («Балтийский прожектор») издавало Политуправление Балтийского флота. В Москве выходил плакат-газета «Великая Отечественная война» (Плакат на фронте и в тылу, 2010).
Прямое обращение к чувствам и мыслям людей, ясный посыл и большая эмоциональность в сочетании с лаконизмом не только делают плакаты времен Великой Отечественной войны важной частью национального культурного наследия, но и воплощают лучшие традиции советской журналистики.
Слово, звук, фотографическое изображение, плакатный символ, графический призыв функционировали в военной журналистике не изолированно, а во взаимодействии. Фотография обеспечивала эффект документальной очевидности, плакат — мгновенность политического импульса, газетный текст — интерпретацию и аргументацию, радио — синхронность переживания и эмоциональную общность. В совокупности эти форматы журналистского текста, усиливая взаимное воздействие, создавали целостную информационную мобилизационную среду.
Не менее значимой, чем фронтовая журналистика, была журналистика тыла. Ее роль ошибочно понимать как вторичную или сопровождающую. В действительности именно она выполняла важнейшую задачу символического включения повседневного труда в общий нарратив борьбы за Победу. Заводы, колхозы, госпитали, школы, научные лаборатории, редакции, эвакуационные пункты становились в медиадискурсе не просто местами повседневной деятельности, но пространством ответственности каждого человека, сопричастности советских людей историческим событиям, свидетельствами героических усилий и бессмертного подвига нашего народа.
В этом смысле журналистика становилась механизмом общественной интеграции, задающим интерпретационные рамки происходящего и переводящим повседневность в контекст исторического смысла. В условиях военного времени информационная и пропагандистская функции были объединены институционально и риторически. Именно в этом соединении информирование, мобилизация, координация и интеграция образовывали целостный механизм массовой коммуникации.
Значима роль военной журналистики в контексте исторической памяти. В современной России Великая Отечественная война и Великая Победа заняли центральное место в структуре общенационального исторического дискурса (Гутнов, 2016). Понимание важности медианаследия военного времени обеспечено героическим служением всех причастных к его созданию своему профессиональному долгу. Фронтовые корреспонденции, радиосводки, очерки, фотографии, плакаты, публицистические тексты решали не только задачи текущего момента — они создавали тот набор образов, риторических формул, эмоциональных интонаций и сюжетных схем, который впоследствии помогал осмыслению войны в общественном сознании.
Историография военной журналистики показывает, что ее исследовательское поле остается в известной степени фрагментированным: часть работ посвящены военной периодике, часть — системе пропаганды, а также журналистам, отдельным жанрам, изданиям или визуальным практикам. Между тем современное исследование требует такого подхода, который позволял бы отражать одновременно институциональный, профессиональный, текстовый, символический и другие уровни анализа.
Советская журналистика периода Великой Отечественной войны представляет собой особую форму медиакоммуникации, в которой соединились функции оперативного информирования, организационной координации, идеологического воздействия, культурной интерпретации и сохранения коллективной исторической памяти. Ее значение определяется не только тем, что она освещала и «сопровождала» ход войны, но и тем, что именно благодаря ей война общественно осмыслялась, эмоционально переживалась, становясь политически мобилизирующей и исторически закрепляемой реальностью. В годы Великой Отечественной войны артикулировались лучшие черты советской журналистики — информационная емкость текста, выразительность и лаконизм иллюстраций, убеждающая эмоциональность повествования.
1 Совинформбюро / Большая российская энциклопедия. Режим доступа: https://old.bigenc.ru/domestic_history/text/3589631 (дата обращения: 20.03.2026). (дата обращения: 20.03.2026).
2 Постановление ЦК ВКП(б) «О работе на фронте специальных корреспондентов» от 9 августа 1941 г. // Документы советской эпохи. Режим доступа: https://www.docs.historyrussia.org/ru/nodes/446112-postanovlenie-tsk-vkp-b-o-rabote-na-fronte-spetsialnyh-korrespondentov-9-avgusta-1941-g (дата обращения: 20.03.2026). (дата обращения: 20.03.2026).
3 Великая Отечественная война глазами фотокорреспондентов ТАСС / ТАСС. 2015. Апр., 30. Режим доступа: https://tass.ru/obschestvo/1942866 (дата обращения: 20.03.2026); «Окна ТАСС»: искусство как оружие / ТАСС. 2025. Май, 17. Режим доступа: https://tass.ru/obschestvo/23965059 (дата обращения: 20.03.2026).
Ахмадулин Е.В., Овсепян Р.П. История отечественной журналистики XX века. Ростов н/Д: Изд-во ЮФУ, 2008.
Бабюк М.И. К вопросу об этапах экономического развития советской печати в 1920-е гг. // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 10: Журналистика. 2025. № 1. С. 94–129. DOI: 10.55959/msu.vestnik.journ.1.2025.94129
Болотова Л.Д. Радиовещание в годы Великой Отечественной войны // Радио в годы Великой Отечественной войны: сб. науч. ст. / под ред. О.В. Тихоновой. М.: Фак. журн. МГУ, 2015. С. 11–18.
Горбань П.В. Средства выразительности в авторских Telegram-каналах военных корреспондентов: дис. ... канд. филол. наук. М., 2025.
Гужва Д.Г., Рахимова И.О. «С честью выдержали испытания...»: работа советских военных корреспондентов в первые месяцы Великой Отечественной войны // Военно-исторический журнал. 2019. № 8. С. 42–46.
Гутнов Д.А. К вопросу о формировании современной «политики памяти» // История отечественных СМИ. Ежегодник 2016. Вып. 1. Т. 1. М.: Фак. журн. МГУ, 2016. С. 122–137.
Минаева О.Д. История отечественной журналистики. 1917–1945. М.: Аспект Пресс, 2018.
Минаева О.Д., Денисова Г.В., Смирнова О.В., Денисова И.Н. Особенности работы советских журналистов в условиях Великой Отечественной войны: историко-хронологический анализ // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 8: История. 2025. Т. 66. № 1. С. 62–83. DOI: 10.55959/MSU0130-0083-8-2025-66-1-62-83
Овсепян Р.П. История новейшей отечественной журналистики: февраль 1917 – начало XXI в. / под ред. Я.Н. Засурского. М.: Изд-во Моск. ун-та; Наука, 2005.
Плакат на фронте и в тылу: из собрания Научной библиотеки Московского государственного университета имени М.В. Ломоносова. М.: Контакт-Культура, 2010.
Дата поступления в редакцию: 12.05.2026
Дата публикации: 20.06.2026
