Ссылка для цитирования: Толоконникова И.В. Московский университет – мир, связующий величайших деятелей отечественной культуры: А.И. Герцен и И.С. Тургенев // Меди@льманах. 2026. № 2–3 (133). С. 164−169. DOI: 10.30547/mediaalmanah.2-3.2026.164169
УДК 378.4МГУ: 821.161.1-051
DOI: 10.30547/mediaalmanah.2-3.2026.164169
EDN: ZUFCPB
© Толоконникова Ирина Владиславовна
кандидат филологических наук, доцент кафедры истории русской литературы и журналистики факультета журналистики
МГУ имени М.В. Ломоносова
(г. Москва, Россия), ivtol@mail.ru
© Irina V. Tolokonnikova
PhD in Philology, Associate Professor at the Chair of History of Russian Literature and Journalism, Faculty of Journalism, Lomonosov Moscow State University (Moscow, Russia), ivtol@mail.ru
Abstract
The article is devoted to the student years of A.I. Herzen and I.S. Turgenev. They studied at Moscow University in the 1830s. How did studying at the university influence the formation of the personalities of these writers? Did it influence the development of their literary talents?
The education received at Moscow University at the time was regarded much more highly than that offered by other institutions, including St. Petersburg University.
Keywords: Herzen, Turgenev, Moscow University, student, writer.
Основанный в 1755 г. Московский университет в XIX в. занимал ведущее место в общественной и культурной жизни России (Императорский Московский университет, 2010). Здесь воспитывалась русская интеллигенция, здесь получали образование будущие государственные деятели, писатели, поэты и драматурги. «Московский университет вырос в своем значении вместе с Москвою после 1812 года. <…> С тех пор началась для нее новая эпоха. В ней университет больше и больше становился средоточием русского образования. Все условия для его развития были соединены – историческое значение, географическое положение и отсутствие царя» (с. 106)1, – так писал о Московском университете его выпускник А.И. Герцен.
«На всех московских есть особый отпечаток…» – говорил известный персонаж комедии «Горе от ума»2. Эти слова вполне применимы ко многим русским писателям, которые в разное время учились в Московском университете. В данной статье мы, ограничившись хронологическими рамками 1830 гг., расскажем о студенческих годах выдающихся художников слова А.И. Герцена и И.С. Тургенева, впоследствии связанных между собой многолетней дружбой, переросшей в дальнейшем в драматический конфликт из-за идеологических разногласий, и о влиянии Московского университета на их творчество, формирование мировоззрения и личности.
В октябре 1829 г. Александр Иванович Герцен был зачислен своекоштным3 студентом на физико-математический факультет Московского университета, и хотя, по его собственному признанию, «никогда не имел ни большой способности, ни большой любви к математике» (с. 109), он выбрал этот факультет из-за «сильной страсти» к естественным наукам. Студенческие годы Герцен вспоминал с особой теплотой: «Как большая часть живых мальчиков, воспитанных в одиночестве, я с такой искренностью и стремительностью бросался каждому на шею, с такой безумной неосторожностью делал пропаганду и так откровенно сам всех любил, что не мог не вызвать горячий ответ со стороны аудитории, состоящей из юношей почти одного возраста» (с. 117).
Большое влияние на Герцена оказали лекции профессора М.Г. Павлова по сельскому хозяйству, новой научной дисциплины, опирающейся на фундаментальные естественные науки: биологию, химию, физику. Михаил Григорьевич Павлов (1793–1840) – философ, физик, агробиолог, последователь натурфилософии Ф.В. Шеллинга и Л. Окена – с 1820 г. был профессором Московского университета; главное его сочинение – «Основания физики» (1833–1836). Известен также как издатель журналов «Атеней» (1828–1830) и «Русский земледелец» (1838–1839).
С большим уважением отзывался Герцен о М.Т. Каченовском, о его лекциях по истории, которые «возбуждали вопросы, учили спрашивать» (Первые профессора и питомцы Московского университета, 2012). Каченовский Михаил Трофимович (1775–1842) – писатель, критик и историк, создатель так называемой скептической школы в исторической науке, сторонник классицизма; в 1805–1830 гг. был редактором «Вестника Европы», с 1837 г. – ректором Московского университета.
Однако «…больше лекций и профессоров развивала студентов аудитория юным столкновением, обменом мыслей, чтений» (с. 123–124). Молодежь всегда была настроена деятельно: приветствовала июльскую революцию во Франции (1830 г.), принимала активное участие в борьбе с холерой: «Мы были уверены, что из этой аудитории выйдет та фаланга, которая пойдет вслед за Пестелем и Рылеевым, и что мы будем в ней» (с. 117).
Вокруг Герцена и Огарева в университете сложился кружок революционного направления. Студенты занимались изучением русской истории и идей утопического социализма (Ш. Фурье и др.), проблем революционного движения на Западе. «Мы и наши товарищи говорили в аудитории открыто все, что приходило в голову; тетрадки запрещенных стихов ходили из рук в руки, запрещенные книги читались с комментариями, и при всем том я не помню ни одного доноса из аудитории, ни одного предательства. Были робкие молодые люди, уклонявшиеся, отстранявшиеся, – но и те молчали» (с. 118).
В 1831 г. Герцен принял активное участие в так называемой маловской истории. Михаил Яковлевич Малов, профессор уголовного права, человек грубый и необразованный, был изгнан из аудитории в результате открытой демонстрации студентов и вынужденно ушел в отставку. Герцен выступил одним из руководителей протеста: на помощь студентам нравственно-политического факультета (официальное название – отделение нравственных и политических наук на базе юридического факультета) он привел студентов физико-математического факультета в качестве «вспомогательного войска». По итогам разбирательства Герцен стал одним из нескольких, временно заключенных в карцер. Но уже в сентябре 1832 г. во время ревизии университета, проводимой министром народного просвещения графом С.С. Уваровым, Герцен в числе других лучших студентов выступил перед московским обществом с публичной лекцией «О кристаллизации, ее условиях, законах, формах» (Московский университет в судьбе русских писателей и журналистов, 2005).
На старших курсах Герцен специализировался на астрономии и в 1833 г. окончил университет со степенью кандидата4. За «астрономическую диссертацию» «Аналитическое изложение солнечной системы Коперника» был удостоен серебряной медали. Об окончании университета Герцен вспоминал так: «Мне разом сделалось грустно и весело; выходя из-за университетских ворот, я чувствовал, что не так выхожу, как вчера, как всякий день; я отчуждался от университета, от этого общего родительского дома, в котором провел так юно-хорошо четыре года; а с другой стороны, меня тешило чувство признанного совершеннолетия, и отчего же не признаться, и название кандидата, полученное сразу. Alma mater! Я так много обязан университету и так долго после курса жил его жизнию, с ним, что не могу вспоминать о нем без любви и уважения» (с. 152).
Незадолго до поступления И.С. Тургенева в Московском университете были введены новые правила, касающиеся вступительных экзаменов, которые значительно затрудняли их прохождение. Одним из таких нововведений явилось предписание графа С.С. Уварова требовать от поступающих на словесное отделение знания греческого языка, преподававшегося для филологов. Известие о том, что этот экзамен стал обязательным, было неожиданным. Кроме того, предлагалось обращать особо пристальное внимание на знания поступающих по таким предметам, как закон Божий, русская словесность, латинский язык. К тому же требовалось знание одного из новых иностранных языков, например французского или немецкого. Тех, кто не выдерживал экзамена по одному из этих предметов, к дальнейшим экзаменам не допускали. Лиц, которые обучались до этого дома или в частных пансионах, предлагалось подвергать строгому испытанию по всем предметам гимназического курса.
Весной 1833 г. Уваров в особом циркуляре выразил пожелание, носившее директивный характер, «чтобы при принятии в университет была соблюдаема та же самая строгость, которая в прошлом году принесла столь много пользы Московскому университету» (Богословский, 1959: 23). Отметим, что Уваровым двигали самые благие намерения. Как писал о нем правовед Б.Н. Чичерин: «Уваров был человек истинно просвещенный, с широким умом, с разносторонним образованием, какими бывали только вельможи времен Александра I. Он любил и вполне понимал вверенное ему дело. Управляя народным просвещением в течение 15 лет, он старался возвести его на ту высоту, на какую возможно было поставить его при тогдашнем направлении правительства. <...> Государя он боялся как огня. <...> Но тем более делает ему чести, что он всячески старался отстоять русское просвещение от суровых требований монарха» (2005: 266–267).
Благополучно выдержав все экзамены, не получив ни одной неудовлетворительной оценки, летом 1833 г. Иван Тургенев по определению Совета был принят на словесное отделение философского факультета Московского университета. Тургеневу тогда было неполных 15 лет. Как и другим студентам, через месяц после поступления пришлось дать подписку о том, что он «ни к какой масонской ложе и ни к какому тайному обществу ни внутри империи, ни вне ее не принадлежит и никаких сношений с ними не имеет» (Богословский, 1959: 25).
Тургенева захватила университетская атмосфера своеобразного студенческого братства, о которой так проникновенно писал в своих воспоминаниях А.И. Герцен. И в целом вся тогдашняя университетская обстановка способствовала пробуждению самостоятельной мысли, которая возникала не только в аудиториях во время лекций профессоров, но и (что не менее важно) посредством самостоятельного чтения, общения студентов между собою, при котором происходил живой обмен мыслями, мнениями, впечатлениями. Студенты входили в храм науки с благоговением, «смотрели на университет как на святилище и вступали в его стены со страхом и трепетом. Я говорю о Московском университете, на котором, как и всей Москве, по словам Грибоедова, “лежал особый отпечаток”» (Гончаров, 1989: 145).
Предметами общеобразовательного университетского курса, прослушанного Тургеневым в течение года, были русская словесность, всеобщая история, физика (отметим, что в те времена на гуманитарном отделении изучались и естественные науки), латинский и немецкий языки. Во время обучения в Московском университете у Тургенева зародился интерес к философии, увлечение которой продолжалось и в последующие годы обучения и стало основой мировоззрения будущего писателя. Однако выступления некоторых профессоров не вызывали у него восторга. Тургенев недолюбливал монотонные и скучноватые лекции известного историка М.П. Погодина, а также лекции И.И. Давыдова, читавшего курс русской словесности и отличавшегося пристрастием к высокопарным, трескучим фразам, шаблонным оценкам художественных произведений, за которыми, собственно, было мало содержания. Его краснобайство, любовь к пустым словесным «красивостям» не вызывали уважения у студентов, в том числе и у Тургенева, как и архаичность преподавателя риторики профессора П.В. Победоносцева («человека старого века», по определению И.А. Гончарова5), который занимался в основном тем, что читал во время лекций похвальные оды М.В. Ломоносова, к тому времени уже заметно устаревшие.
В 1834 г. Тургенев успешно окончил первый курс, получив необходимую сумму баллов, и в числе шести из тринадцати студентов был переведен на второй курс. Однако вскоре он вместе с родителями и братом переехал в Петербург и продолжил обучение на филологическом отделении философского факультета Петербургского университета. Но Московский университет не был им забыт. Живя и учась в Петербурге, он близко сошелся с будущим известным профессором-историком Московского университета Т.Н. Грановским, который тогда был еще студентом юридического факультета Петербургского университета. По своему мировоззрению и взглядам Грановский был западником, просветителем, противником крепостничества, деспотизма и произвола. С Грановским Тургенева сблизила более всего страстная любовь к поэзии Пушкина, который тогда был кумиром молодежи.
Обучение Ивана Сергеевича Тургенева в Московском университете не было продолжительным, но оказалось достаточно значимым в его жизни. Воспоминания о Московском университете были дороги Тургеневу на протяжении всей его жизни, хотя прямых свидетельств об этом не так уж и много. Важно отметить, что университет фигурирует в разных произведениях Тургенева. Большинство его героев оканчивают именно Московский университет. Так, герой рассказа «Несчастная», дворянин с достатком, в 1830 гг. тоже учился на словесном отделении Московского университета, о чем он много времени спустя вспоминает. Столь же обеспеченными и благополучными были один из персонажей романа «Рудин» Лежнев и главный герой романа «Дым» Литвинов, а также герои повести «Пунин и Бабурин». В рассказе Лежнева под вымышленными именами скрываются реальные исторические лица: Покорский – Н.В. Станкевич; взъерошенный поэт Субботин – переводчик В.И. Красов; веселый Щитов – И.П. Клюшников. Все они были воспитанниками Московского университета (Тургенев, 1980: 488–489). Можно предположить, что в молодости имел отношение к Московскому университету и герой рассказа «Гамлет Щигровского уезда» (из цикла «Записки охотника»). Наряду с богатыми студентами Тургенев показывает и бедных, нуждающихся студентов. Это Андрей Колосов из одноименного рассказа, Рудин, воспринявший многие передовые идеи, возникшие в стенах Московского университета 1830–1840 гг. Герои романа «Накануне» – болгарин Инсаров и его друг Берсенев – также питомцы Московского университета. Студентом Московского университета был и Аратов – герой одного из последних произведений Тургенева – «После смерти (Клара Милич)».
И.С. Тургенев никогда не забывал о Московском университете и любовь к нему пронес через всю жизнь. В марте 1879 г., выступая перед московскими студентами, он благодарил молодежь за выраженное к нему «сочувствие» не только как к художнику, но и как к представителю поколения, традиции которого она принимает: «…это сочувствие, так выраженное, есть, скажу прямо, величайшая, единственная награда, после которой уже ничего не остается желать. Оно доказывает ему, что жизнь его не прошла даром, труды не пропали, брошенное им семя дало плод. Я тем более горжусь и осчастливлен этим сочувствием, что сам был студентом Московского университета и всегда считал за честь принадлежать к этому рассаднику истинного просвещения, истинной духовной свободы»6 .
Московский университет сыграл огромную роль в жизни и творчестве русских писателей А.И. Герцена и И.С. Тургенева. Не только сам процесс обучения, но и атмосфера и впечатления студенческой поры способствовали формированию их мировоззрения и личности. Московский университет – это особый университет, имеющий свои неповторимые традиции. Это целый мир, связующий величайших деятелей отечественной культуры. И русские писатели-классики всегда чувствовали это особенно обостренно и тонко.
1 Здесь и далее книга А.И. Герцена «Былое и думы» цитируется по изданию 1956 г. (Герцен А.И. Соч.: в 9 т. Т. 4. Былое и думы. Ч. I. Детская и университет (1812–1834). М.: ГИХЛ), с указанием страницы в круглых скобках.
2 Грибоедов А.С. Горе от ума. М.: Наука, 1988. С. 177.
3 Название студентов российских учебных заведений в XVIII в. – первой половине XIX в., которые, в отличие от «студентов казеннокоштных», обучавшихся за счет государственных средств, находились на собственном содержании (коште).
4 Кандидат университета (или кандидат) – ученая степень в Российской империи, введенная в 1803 г. и отмененная в 1884 г. Низшая в триаде ученых степеней царской России «кандидат – магистр – доктор». Степень кандидата присваивалась лицам, окончившим с отличием курс университета и представившим письменную работу на избранную ими тему. При поступлении на государственную службу степень кандидата университета давала ее обладателю право на чин 12-го класса по Табели о рангах (с 1822 г. – 10-го класса, то есть коллежского секретаря).
5 Письмо И.А. Гончарова к А.Н. Пыпину от 10 мая 1874 г. // Литературное наследство. Т. 56. М.: ИМЛИ АН СССР, 1950. С. 268.
6 Тургенев И.С. Речь к московским студентам 4/16 марта 1879 г. Режим доступа: https://turgenev-lit.ru/turgenev/rechi/rech-k-studentam-4-16-marta-1879.htm?ysclid=mqtmgcdsu349664015
Богословский H.B. Тургенев. М.: Молодая гвардия, 1959.
Герцен А.И. Соч.: в 9 т. Т. 4. Былое и думы. Ч. I. Детская и университет (1812–1834). М.: ГИХЛ, 1956. С. 13–170.
Гончаров И.А. Воспоминания // Московский университет в воспоминаниях современников (1855–1917). М.: Современник, 1989. С. 144–172.
Императорский Московский университет, 1755–1917: энцикл. словарь / сост. А.Ю. Андреев, Д.А. Цыганков. М.: РОССПЭН, 2010.
Московский университет в судьбе русских писателей и журналистов. Воспоминания. Дневники. Письма. Статьи. Речи / под ред. Б.И. Есина. М.: ВК, 2005.
Первые профессора и питомцы Московского университета – писатели, журналисты, издатели (1755–1917) / сост. И.В. Петровицкая. М.: Изд-во Моск. ун-та, 2012.
Тургенев И.С. Полн. собр. соч. и писем: в 30 т. Соч.: в 12 т. Т. 5. Повести и рассказы 1853–1857 гг.: Рудин. Ст. и воспоминания: 1855–1859 / под ред. М.П. Алексеева. М.: Наука, 1980.
Чичерин Б.Н. Москва сороковых годов // Московский университет в судьбе русских писателей и журналистов. Воспоминания. Дневники. Письма. Статьи. Речи / под ред. Б.И. Есина. М.: ВК, 2005. С. 266–290.
Дата поступления в редакцию: 18.05.2026
Дата публикации: 20.06.2026
Bogoslovskiy N.V. (1959) Turgenev [Turgenev]. Moscow: Molodaya gvardiya Publ.
Gertcen A.I. (1956) Sochineniya: v 9 t. T. 4. Byloe i dumy. Ch.I. Detskaya i universitet (1812–1834) [Essays: in 9 v. Vol. 4. The Past and the Thoughts. Part One. Children’s and University (1812–1834)]. Moscow: GIHL Publ., pp. 13–170.
Andreev A.Yu., Tsygankov D.A. (comp.) (2010) Imperatorskiy Moskovskiy universitet, 1755–1917:
enciklopedicheskiy slovar’ [Imperial Moscow University, 1755–1917: An Encyclopedic Dictionary]. Moscow: Russian Political Encyclopedia Publ.
Esin B.I. (ed.) (2005) Moskovskiy universitet v sud’be russkih pisatelej i zhurnalistov. Vospominaniya. Dnevniki. Pis’ma. Stat’i. Rechi [Moscow University in the Fate of Russian Writers and Journalists. Memoirs. Diaries. Letters. Articles. Speeches]. Moscow: VK Publ., 2005.
Petrovickaya I.V. (comp.) (2012) Pervye professora i pitomcy Moskovskogo universiteta – pisateli, zhurnalisty, izdateli (1755–1917) [The First Professors and Pupils of Moscow University – Writers, Journalists, Publishers (1755–1917)]. Moscow: Moscow St. Univ. Publ.
Turgenev I.S. (1980) Sochineniya: v 12 t. T. 5. Povesti i rasskazy 1853–1857 gg.: Rudin. Stat’i i vospominaniya: 1855–1859[Works: in 12 v. Vol. 5. Tales and Stories 1853–1857: Rudin. Articles and
Memoirs: 1855–1859]. In: Turgenev I.S. Polnoe sobranie sochineniy i pisem: v 30 t. [Complete Works and Letters: in 30 v.]. Moscow: Nauka Publ.
Chernyshevskiy N.G. (1947) Polnoe sobranie sochineniy: v 15 t. T. 3. [Full Collected Works: in 15 v.]. Vol. 3. Moscow: Goslitizdat Publ.
Chicherin B.N. (2005) Moskva sorokovyh godov [Moscow of the Forties]. In: Esin B.I. (ed.) Moskovskiy universitet v sud’be russkih pisatelej i zhurnalistov. Vospominaniya. Dnevniki. Pis’ma. Stat’i. Rechi [Moscow University in the Fate of Russian Writers and Journalists. Memoirs. Diaries. Letters. Articles. Speeches]. Moscow: VK Publ., pp. 266–290.
